Судьба корыстная блудница, она с голодным не ложится.

Через лохмотья малый грех заметен, Под шубой — скрыто все. Позолоти порок — И сломится оружье строгих судей; Одень в тряпье — пигмей былинкой свалит.

Через лохмотья малый грех заметен, Под шубой — скрыто все. Позолоти порок — И сломится оружье строгих судей; Одень в тряпье — пигмей былинкой свалит.

Doubt thou the stars are fire; Doubt that the sun doth move; Doubt truth to be a liar; But never doubt I love.

Не верь дневному свету, Не верь звезде ночей, Не верь, что правда где-то, Но верь любви моей.

Doubt thou the stars are fire; Doubt that the sun doth move; Doubt truth to be a liar; But never doubt I love.

Не верь дневному свету, Не верь звезде ночей, Не верь, что правда где-то, Но верь любви моей.

That book in many’s eyes doth share the glory, that in gold clasps locks in the golden story.

Когда рассказ прекрасный в книге скрыт, То ею всякий больше дорожит. Ценней ее застежка золотая, Смысл золотой собою охраняя.

(Внешняя красота ещё драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застёжки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенно уважение.)

That book in many’s eyes doth share the glory, that in gold clasps locks in the golden story.

Когда рассказ прекрасный в книге скрыт, То ею всякий больше дорожит. Ценней ее застежка золотая, Смысл золотой собою охраняя.

(Внешняя красота ещё драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застёжки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенно уважение.)