В борьбе против своей природы, против того, кем нам суждено стать, мы неминуемо оказываемся побежденными. Но даже побеждая, природа все равно не может подавить наших порывов, движений души, той простой и всем понятной истины, которая гласит, что сердцу не прикажешь.

В борьбе против своей природы, против того, кем нам суждено стать, мы неминуемо оказываемся побежденными. Но даже побеждая, природа все равно не может подавить наших порывов, движений души, той простой и всем понятной истины, которая гласит, что сердцу не прикажешь.

В борьбе против своей природы, против того, кем нам суждено стать, мы неминуемо оказываемся побежденными. Но даже побеждая, природа все равно не может подавить наших порывов, движений души, той простой и всем понятной истины, которая гласит, что сердцу не прикажешь.

— Между прочим, Чернобыль, «Челленжер», танкер «Эпсон — Вальдес» — это все от недосыпа. Департамент транспорта полагает, что 190 тысяч тяжёлых аварий каждый год — от того же самого. — А они не посчитали, сколько людей засыпает выслушивая их статистику?

— Между прочим, Чернобыль, «Челленжер», танкер «Эпсон — Вальдес» — это все от недосыпа. Департамент транспорта полагает, что 190 тысяч тяжёлых аварий каждый год — от того же самого. — А они не посчитали, сколько людей засыпает выслушивая их статистику?

Рождаясь вновь и вновь, он находит собственное выражение в страданиях человека. Он как будто охотится на человека изнутри, поражая все человечество. Но что заставляет его убивать? Те же темные силы, которые призывают его уничтожать плоть? Ту самую руку, что сотворила его. Зародилось ли это зло в каждом из нас, прячась в тени каждой человеческой души, ожидая момента свободы — монстр, управляющий нашим телом, нашими желаниями, диктующий свою волю. Не этого ли монстра мы называем сумасшествием?

Рождаясь вновь и вновь, он находит собственное выражение в страданиях человека. Он как будто охотится на человека изнутри, поражая все человечество. Но что заставляет его убивать? Те же темные силы, которые призывают его уничтожать плоть? Ту самую руку, что сотворила его. Зародилось ли это зло в каждом из нас, прячась в тени каждой человеческой души, ожидая момента свободы — монстр, управляющий нашим телом, нашими желаниями, диктующий свою волю. Не этого ли монстра мы называем сумасшествием?

Я боюсь, что страстное желание найти истину подменит собой саму истину. Наша неуемная жажда знаний заслоняет от нас красоту вещей, мы убиваем ее в попытках постичь.

Я боюсь, что страстное желание найти истину подменит собой саму истину. Наша неуемная жажда знаний заслоняет от нас красоту вещей, мы убиваем ее в попытках постичь.