— Слышал? Весь кампус стоит на ушах. — Это школа искусств. Они стоят на ушах, даже если в автомате закончились мармеладные червячки.

— Слышал? Весь кампус стоит на ушах. — Это школа искусств. Они стоят на ушах, даже если в автомате закончились мармеладные червячки.

— Слышал? Весь кампус стоит на ушах. — Это школа искусств. Они стоят на ушах, даже если в автомате закончились мармеладные червячки.

Извините, но если я захочу петь про Господа, я пойду в церковь. Причина того, почему я не хожу в церковь, в том, что большинство церквей не особенно задумывается о людях с нетрадиционной ориентацией. Или о женщинах. Или о науке.

Извините, но если я захочу петь про Господа, я пойду в церковь. Причина того, почему я не хожу в церковь, в том, что большинство церквей не особенно задумывается о людях с нетрадиционной ориентацией. Или о женщинах. Или о науке.

Будущее было чем-то вроде абстрактной идеи. И мечты было достаточно, понимаете? А теперь будущее словно оголённый нерв. Оно ожидает, что мы предпримем что-нибудь. И оно не заинтересовано в том, чтобы давать нам поблажки.

Будущее было чем-то вроде абстрактной идеи. И мечты было достаточно, понимаете? А теперь будущее словно оголённый нерв. Оно ожидает, что мы предпримем что-нибудь. И оно не заинтересовано в том, чтобы давать нам поблажки.

Сью Сильвестр (держа в руках брокколи): — Когда я показала это Бриттани, она разрыдалась, потому что решила, что я срубила маленькое деревце в саду у Мишек Гамми.

Сью Сильвестр (держа в руках брокколи): — Когда я показала это Бриттани, она разрыдалась, потому что решила, что я срубила маленькое деревце в саду у Мишек Гамми.

Однажды вы все уйдёте. И всё это, все мы — всё останется лишь туманными воспоминаниями. Вспомнить все имена займёт одну секунду. Кого-то вы вспомните благодаря песням, которые вы пели вместе, или благодаря соло, которые вы получили или не получили. У жизни есть только одно начало и один конец. А всё остальное — это длинная середина.

Однажды вы все уйдёте. И всё это, все мы — всё останется лишь туманными воспоминаниями. Вспомнить все имена займёт одну секунду. Кого-то вы вспомните благодаря песням, которые вы пели вместе, или благодаря соло, которые вы получили или не получили. У жизни есть только одно начало и один конец. А всё остальное — это длинная середина.

— Что мне делать со своей жизнью? У меня нет девушки, нет работы, у меня нет собственного места в этом мире. — У тебя есть ты сам. И это лучше, чем кто-либо другой на планете, как мне кажется.

— Что мне делать со своей жизнью? У меня нет девушки, нет работы, у меня нет собственного места в этом мире. — У тебя есть ты сам. И это лучше, чем кто-либо другой на планете, как мне кажется.

— Чего вы от нас ждёте?! Мы люди! Я знаю, что остальной мир может так и не думает, но когда нас задирают, бросают в нас всякий хлам и выкидывают в мусорный бак, а затем говорят, что мы «лузеры с глупыми мечтами» — это, блин, больно. И мы должны поставить другую щёку и быть выше всего этого, говоря себе, что эти мечты, и то, как сильно мы трудимся, делают нас лучше, чем они? Но чертовски трудно осознавать то, что они всегда выигрывают. — Я понимаю, как тебя это расстраивает… — Нет! Не понимаете! И не надо говорить чепуху, типа «всё будет лучше», потому что я хочу, чтобы было лучше прямо сейчас! Я хочу сделать им больно так, как они сделали нам. Даже хуже… Я хочу, чтобы они чувствовали мою боль, потому что, честно говоря, это всё, что у меня есть!

— Чего вы от нас ждёте?! Мы люди! Я знаю, что остальной мир может так и не думает, но когда нас задирают, бросают в нас всякий хлам и выкидывают в мусорный бак, а затем говорят, что мы «лузеры с глупыми мечтами» — это, блин, больно. И мы должны поставить другую щёку и быть выше всего этого, говоря себе, что эти мечты, и то, как сильно мы трудимся, делают нас лучше, чем они? Но чертовски трудно осознавать то, что они всегда выигрывают. — Я понимаю, как тебя это расстраивает… — Нет! Не понимаете! И не надо говорить чепуху, типа «всё будет лучше», потому что я хочу, чтобы было лучше прямо сейчас! Я хочу сделать им больно так, как они сделали нам. Даже хуже… Я хочу, чтобы они чувствовали мою боль, потому что, честно говоря, это всё, что у меня есть!

Я не знаю, почему его глупость кажется мне очаровательной. Он списывает у девушки, которая думает, что квадратный корень из четырёх — это радуга. Думаю, я люблю его.

Я не знаю, почему его глупость кажется мне очаровательной. Он списывает у девушки, которая думает, что квадратный корень из четырёх — это радуга. Думаю, я люблю его.