— Эти пять стопок продвинули тебя с Робин гораздо дальше, чем это мог сделать твой мозг.

Многие всегда следуют за своей мечтой, но некоторым мечтам просто не суждено сбыться. Чаще всего виной тому нехватка сил, денежных средств и банальный страх. Забросив что-либо, очень непросто к этому вернуться вновь. Начинаешь убеждать себя, что это не твоё, но оно тебя не отпускает, пока ты не покончишь с этим…

Многие всегда следуют за своей мечтой, но некоторым мечтам просто не суждено сбыться. Чаще всего виной тому нехватка сил, денежных средств и банальный страх. Забросив что-либо, очень непросто к этому вернуться вновь. Начинаешь убеждать себя, что это не твоё, но оно тебя не отпускает, пока ты не покончишь с этим…

— Ты ведь ему не расскажешь? — Нет. Это кодекс братства. Брат не говорит общему брату, что третий брат втрескался в него по уши. Так же как и третий брат не говорит общему брату, что подлинный брат опростоволосился раздевшись перед ним. Это суть профессии братана.

— Ты ведь ему не расскажешь? — Нет. Это кодекс братства. Брат не говорит общему брату, что третий брат втрескался в него по уши. Так же как и третий брат не говорит общему брату, что подлинный брат опростоволосился раздевшись перед ним. Это суть профессии братана.

— Комната перевода рабочих — это пространство, где начальник и подчиненный осуществляют передачу информации о грядущей смене профессиональной парадигмы. — Ээээ… — Здесь увольняют людей…

— Комната перевода рабочих — это пространство, где начальник и подчиненный осуществляют передачу информации о грядущей смене профессиональной парадигмы. — Ээээ… — Здесь увольняют людей…

Это то, что происходит внезапно. Это проникает сквозь тебя, как вода в реку после грозы. Это наполняет и опустошает тебя одновременно. Ты почувствуешь это всем телом. В твоих руках, в твоем сердце, в твоем животе, в твоей коже…

Это то, что происходит внезапно. Это проникает сквозь тебя, как вода в реку после грозы. Это наполняет и опустошает тебя одновременно. Ты почувствуешь это всем телом. В твоих руках, в твоем сердце, в твоем животе, в твоей коже…

— Лили, ты не думаешь, что это слегка эгоистично — не допускать мысли, что существует что-то большее, чем мы? Что-то прекрасное и сильное, перед чем мы должны склонить головы? — Бог? — Оборотни.

— Лили, ты не думаешь, что это слегка эгоистично — не допускать мысли, что существует что-то большее, чем мы? Что-то прекрасное и сильное, перед чем мы должны склонить головы? — Бог? — Оборотни.

— Раньше я верил в судьбу. Когда я ходил в булочную и замечал в очереди красивую девушку, которая читала мой любимый роман или насвистывала песенку, которую я уже неделю не мог выбросить из головы, я думал: «Ух ты, а что если это она моя вторая половинка?» А теперь я думаю: «Ну вот, зараза заберёт последний бублик». Я перестал верить. Мне кажется, с каждым днём я верю все меньше и меньше. И это прискорбно. Как мне быть, Щербацки? — Ну ты же Тед Мосби. Начни верить заново. — Во что? В судьбу? — В притяжение. Если есть притяжение, остаётся сделать лишь одно. — И что же? — Верить в случай. Однако случай ещё тот стервец.

— Раньше я верил в судьбу. Когда я ходил в булочную и замечал в очереди красивую девушку, которая читала мой любимый роман или насвистывала песенку, которую я уже неделю не мог выбросить из головы, я думал: «Ух ты, а что если это она моя вторая половинка?» А теперь я думаю: «Ну вот, зараза заберёт последний бублик». Я перестал верить. Мне кажется, с каждым днём я верю все меньше и меньше. И это прискорбно. Как мне быть, Щербацки? — Ну ты же Тед Мосби. Начни верить заново. — Во что? В судьбу? — В притяжение. Если есть притяжение, остаётся сделать лишь одно. — И что же? — Верить в случай. Однако случай ещё тот стервец.