Успех — это лучший глашатай.

Даже первобытный страх уступает перед самой страшной силой на свете. И имя ей любовь… И даже монстр сможет снова стать человеком… Ведь любовь творит чудеса.

Даже первобытный страх уступает перед самой страшной силой на свете. И имя ей любовь… И даже монстр сможет снова стать человеком… Ведь любовь творит чудеса.

Идя к своей мечте, несложно споткнуться. Но конец приходит, только если бросишь её.

(Когда замечтаешься — можно оступиться, но если вовсе не мечтать — совсем пропадёшь.)

Идя к своей мечте, несложно споткнуться. Но конец приходит, только если бросишь её.

(Когда замечтаешься — можно оступиться, но если вовсе не мечтать — совсем пропадёшь.)

— Я нанялся на фирму в Сент-Луисе, меня отправили на Запад решить встречный иск. Клиента не устроила моя раса. На меня напали бандиты и я оказался в тюрьме за самозащиту. <…> Я благодарен вам, сэр. Разрешите узнать, почему вы так поступили? — Ты адвокат высшего уровня, Ренфилд. Мне нужен адвокат… Я тоже знаю, что значит жить в одиночку. За пределами, так называемого, общества. Лучше, чем ты можешь себе представить.

— Я нанялся на фирму в Сент-Луисе, меня отправили на Запад решить встречный иск. Клиента не устроила моя раса. На меня напали бандиты и я оказался в тюрьме за самозащиту. <…> Я благодарен вам, сэр. Разрешите узнать, почему вы так поступили? — Ты адвокат высшего уровня, Ренфилд. Мне нужен адвокат… Я тоже знаю, что значит жить в одиночку. За пределами, так называемого, общества. Лучше, чем ты можешь себе представить.

— Вы окружены тайнами, мистер Грейсон. Это я вижу, но мое призвание и доброе имя требуют сказать вам, что я могу работать только на того, кто мне полностью доверяет. — Тогда ты узнаешь все мои секреты. И твоя жизнь изменится навсегда.

— Вы окружены тайнами, мистер Грейсон. Это я вижу, но мое призвание и доброе имя требуют сказать вам, что я могу работать только на того, кто мне полностью доверяет. — Тогда ты узнаешь все мои секреты. И твоя жизнь изменится навсегда.

Когда я был подростком, мой отец рассказывал мне о мрачном Средневековье, о времени, когда культуре и учению мешали варварские ритуалы и войны. С годами я понял, что Средневековье так и не закончилось, а страх, ненависть и жестокость, которые мешали жить нашим предкам, все еще рядом.

Когда я был подростком, мой отец рассказывал мне о мрачном Средневековье, о времени, когда культуре и учению мешали варварские ритуалы и войны. С годами я понял, что Средневековье так и не закончилось, а страх, ненависть и жестокость, которые мешали жить нашим предкам, все еще рядом.