Ночь дана, чтоб думать и курить и сквозь дым с тобою говорить.

Хорошо… Пошуркивает мышь, много звезд в окне и много крыш.

Кость в груди нащупываю я: родина, вот эта кость — твоя.

Воздух твой, вошедший в грудь мою, я тебе стихами отдаю.

Синей ночью рдяная ладонь охраняла вербный твой огонь.

И тоскуют впадины ступней по земле пронзительной твоей.

Так все тело — только образ твой, и душа, как небо над Невой.

Покурю и лягу, и засну, и твою почувствую весну:

угол дома, памятный дубок, граблями расчесанный песок.