Монархия пала не потому, что были слишком сильны ее враги, а потому, что слишком слабы были ее защитники.

История составляет в России часть казенного имущества, это моральная собственность венценосца, подобно тому как земля и люди являются там его материальною собственностью; ее хранят в дворцовых подвалах вместе с сокровищами императорской династии, и народу из нее показывают только то, что сочтут нужным.

История составляет в России часть казенного имущества, это моральная собственность венценосца, подобно тому как земля и люди являются там его материальною собственностью; ее хранят в дворцовых подвалах вместе с сокровищами императорской династии, и народу из нее показывают только то, что сочтут нужным.

И ещё есть у меня мечта. Наша история, не секрет, оболгана, покорёжена. Если и восстанавливается, то только мужскими именами. Спасибо и на этом. А я поставила себе целью найти и восстановить имена, как я их называю, дочерей-державниц. Это не протокольные царицы, о которых все знаем. Я решила покопаться поглубже. И начала это дело в архивах исторической библиотеки, где я с восемнадцати лет постоянный посетитель. В конце концов написала серию пьес о героинях России с языческих времен до наших дней. Серия называется «Имя мне — женщина» и включает в себя десять спектаклей: «Екатерина Дашкова», «Правда о Надежде Дуровой», «Графиня Евдокия Растопчина» и т. д. <…> У меня душа болит, что народ не знает своей истории. Надо создать пусть простую, типа азбуки, историю русскую, но нормальную, не оболганную.

И ещё есть у меня мечта. Наша история, не секрет, оболгана, покорёжена. Если и восстанавливается, то только мужскими именами. Спасибо и на этом. А я поставила себе целью найти и восстановить имена, как я их называю, дочерей-державниц. Это не протокольные царицы, о которых все знаем. Я решила покопаться поглубже. И начала это дело в архивах исторической библиотеки, где я с восемнадцати лет постоянный посетитель. В конце концов написала серию пьес о героинях России с языческих времен до наших дней. Серия называется «Имя мне — женщина» и включает в себя десять спектаклей: «Екатерина Дашкова», «Правда о Надежде Дуровой», «Графиня Евдокия Растопчина» и т. д. <…> У меня душа болит, что народ не знает своей истории. Надо создать пусть простую, типа азбуки, историю русскую, но нормальную, не оболганную.

— Значит ты придумал Бостонское Чаепитие, чтобы что-то украсть у британцев? — В то время оно называлось просто «уничтожение чая». Ваше название гораздо более радостное.

— Значит ты придумал Бостонское Чаепитие, чтобы что-то украсть у британцев? — В то время оно называлось просто «уничтожение чая». Ваше название гораздо более радостное.

Каждый человек помнит об одних и тех же вещах по-разному. Моменты… Картинки… Все это остается в нашей памяти, и так мы и идем по жизни, строя нашу собственную историю. А это моя история, история, которую я выбрала, чтобы вспомнить. Вспомнить памятью и сердцем.

Каждый человек помнит об одних и тех же вещах по-разному. Моменты… Картинки… Все это остается в нашей памяти, и так мы и идем по жизни, строя нашу собственную историю. А это моя история, история, которую я выбрала, чтобы вспомнить. Вспомнить памятью и сердцем.